uhu_uhu (uhu_uhu) wrote,
uhu_uhu
uhu_uhu

Category:

Шпрахи - первые курсы немецкого языка.

Примерно в это время десять лет назад я заканчивала так называемые шпрахи (от немецкого слова sprechen - говорить). На местном русскоязычном сленге - это курс немецкого языка для начинающих, который бесплатно предоставлялся свеже прибывшим из бывшего Союза русским немцам и русским евреям (смешное сочетание для российского уха, но здесь это так). Как всё халявное, курсы эти были погаными, преподавание было на уровне детского сада, но посещение их было обязательным, т.к. они оплачивались биржой труда. Занятия проходили каждый день по 8 (!) часов в течении 6 месяцев. Выбора у нас не было. По приезде на постоянное место жительства нас просто взяли за ручку и отвели в VHS (Volkshochschule) – это такая смесь дома культуры и вечерней школы.
Про сами занятия у меня нет никакого желания рассказывать, так это было противно. Но всё-таки, Наша группа была смешаная, состоявшая наполовину из "немцев", наполовину из "евреев". Среди тех и других было наверное только процента 3, которые действительно относились к этим этническим группам, остальные 93 процента были русскими, которые отыскали у себя в каких нибудь десятых поколениях родственников, национальная принадлежность которых им позволяла вынудить германское правительство дать вожделенную визу, или же нужная национальная принадлежность была просто куплена. По какому-то странному стечению обстоятельств в нашу группу попала также индонезийка Аннга, которая почему-то выбрала соседство со мной, от которого я только выиграла, т.к. не зная индонезийского, вынуждена была напрягать свои скудные, свеже-полученные знания немецкого. Остальные же мило общались между собой по-русском.
Опять, блин, ушла в сторону. Так вот, к концу июля курсы заканчивались и нужно было только сдать выпускной экзамен, который состоял из проставления крестиков в нужных местах в качестве ответа на экзаменационные вопросы и очень примитивной беседы на тему кто ты и что ты. Соответственно вставал вопрос, а что потом? Наши немцы долго не раздумывали. Половина из них курсы просто не закончила, а нашла себе работу где-нибудь на конвейере БMВ или шоколадной фабрике Брандт. Надо сказать, что те самые бумеры, так любезные сердцу российских бандюков, выпускаются как раз у нас в Ландсхуте и его округе. Я на конвейер идти не хотела, уборка туалетов представлялась мне также мало приятной перспективой. Поэтому я, в отличие от остальных, не просиживала штаны на занятиях, а сообщила нашей училке Лизбетке, что этот уровень для меня слишком прост и я хочу заниматься индивидуально. Лизбетка пошла мне на встречу, принесла хороший учебник немецкой грамматики с упражнениями и ключом к ним для самоконтроля и стала относиться ко мне более уважительно. Так, она не напрягала меня больше следить за ходом урока и отвечать на дурацкие вопросы, а позволяла тихо сидеть на задней парте и делать свои упражнения.
Надо сказать, что в течение всех шести месяцев наша училка постоянно вбивала нам мысль, что мы должны забыть о своих высших образованиях, полученных в Союзе, а также о своих высоких постах на бывших местах работы и готовиться к обслуживанию немецкого населения. Как-то она купила на блошином рынке два книжных шкафчика для класса и попросила желающих протереть их от пыли. Ну я и вызвалась. Всё лучше, чем слушать дебильный урок. При этом Лизбетка отпустила такой комментарий:» Вот и молодец, тренируйся. Пригодится тебе вскоре при освоении новой профессии уборщицы.» Где-то она была права. Большинство немецких переселенцев женского полу действительно работают уборщицами. Mне такая перспектива не представлялась особенно привлекательной.
За месяц до окончания шпрахов, я случайно прослышала про какие-то таинственные Беники (Otto Beneke Stiftung). Оказалось, что это такая благотворительная организация, которая предоставляет некоторым избранным иммигрантам из бывшего Союза, имеющим высшее образование, дальнейшие бесплатные курсы, позволяющие лучше интегрироваться в германскую жизнь. Лизбетка об этих курсах была не высокого мнения. Постоянно от них отговаривала, говорила, что это никуда не ведущий тупик, и опять же вела свою линию, направляющую на уборку туалетов.
Я её не послушалась. Я вообще по жизни никогда никого не слушаюсь, ещё со школы, Нет, то есть я могу выслушать дельный совет, но поступаю всё равно так, как сама считаю нужным. Так вот, я направила на эти Беники запрос и получила в ответ брошюрку из которой следовало, на какие курсы я могу мечтать попасть. Mечтать, потому что, как я уже упоминала, туда попадали только избранные. Как стать таким избранным никто не знал. Короче, я подала заявки на всё, что только можно, при этом написав, как сильно я хочу быть полезной на ниве народного образования и стала ждать ответа. Да, брошюрка-то была написана на хорошем бюрократическом немецком языке, без скидок на начальные знания, которые нам давали на шпрахах. Так что читать её пришлось с огромными муками, почти за каждым словом заглядывая в словарь. Но зато благодаря ей высветилась хоть какая-то последовательность дальнейших действий. Так, первое что надо было сделать, это послать свой учительский диплом на подтверждение в Mинистерство культуры и образования. Что я и не замедлила сделать. Нашла через десятые руки присяжного переводчика (который имел специальную печать, заверяющую правильность перевода), перевела все свои дипломы, с муками составила письмо и отправила его в Mинистерство. Незадолго до окончания шпрахов получила ответ, в котором значилось, что если бы я приехала в Германию, как немецкий переселенец, то диплом был бы тут же подтверждён, а так как я приехала по линии контингентных беженцев (т.е. по еврейской линии), то для подтверждения диплома нужно сдать ещё два государственных экзамена. Но даже и после этого дорога в государственную школу для меня будет закрыта. Только в частную и то, где-нибудь в глухой деревне. Вот такая вот рассовая дискриминация, подумалось мне тогда. Хотя много позже я узнала, что дело тут не в расизме, а в том, что учитель в Германии является государственным служащим (Beamter) со всеми вытекащими отсюда плюшками. А быть гос.служащим может только гражданин Германии, которым немецкие переселенцы становились сразу же по приезде.
Всё ясно. Опять облом. Что же делать? После окончания языкового курса мы все дружными рядами должны были отправиться на биржу труда (Arbeitsamt) и встать на учёт для поиска рабочего места. От Лизбетки я по секрету узнала, что в бюро по трудоустройству, кроме чиновников, посылающих на первую подвернувшуюся работу, есть ещё и консультанты по выбору профессионального пути (Berufsberater). Но попасть к ним не так-то просто. Ну что ж, будем прорываться к советнику. Я позвонила на биржу труда, предварительно написав на бумажке выписанные из словаря слова, и попросила назначить мне встречу с этим самым консультантом. На том конце провода сначала долго сопротивлялись, но потом всё-таки смилостивились и назначили мне встречу...только на середину октября, т.е. почти через 3 месяца! Ну ладно, ничего не поделаешь. Пока что я готовилась к сдаче экзамена по немецкому для начинающих и ждала писем от этого самого Бененеке.
Вы спросите, а что же некому было подсказать, какие пути выбрать. Отвечу – некому!!! Все приехавшие раньше нас эмигранты в один голос твердили, что никаких перспектив найти нормальную работу нет и быть не может. И опять же ориентировали на уборку туалетов.
А компа у меня тогда ещё впомине не было и пользоваться им я не умела. А уж про ЖЖ и слыхом не слыхивала. Да его тогда ещё тоже не было, во всяком случае в русско-язычном секторе.:)
Tags: 10 лет назад, Германия, лингвистическое, немецкий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments